Идеальные  - Каролина Бринкманн

Во второй раз она проснулась из-за боли, которая одним махом вернула ее в реальную жизнь. Рейна глотала воздух, но каждый вдох отзывался болью в ее теле. Она выплюнула свернувшуюся кровь, которая оставила металлический привкус во рту.

Ее губы, ее щеки, ее горло – все горело. Она посмотрела вниз и увидела кровь и синяки на местах, где порвалась одежда. Она ощупывала себя и пыталась пошевелить конечностями. Когда она сжала грудную клетку, очередная волна боли пронзила ее тело. Вероятно, ребра были сломаны. Кроме этого у нее, кажется, больше не было серьезных повреждений.

Она слышала окружающие звуки так, будто у нее в ушах была вата. Она расставила руки по бокам и подтянулась вверх, чтобы посмотреть, что произошло. Там, где несколько минут назад был праздник, образовался кратер. Место было покрыто щебнем и пеплом.

«Взрыв», – поняла наконец Рейна. Она присмотрелась и увидела трупы, лежавшие между запчастями машин и руинами. Это было случайностью или запланированной акцией? И если это был террористический акт, были ли преступники все еще тут? У Рейны дрожало все тело, но она изо всех сил пыталась держаться, чтобы видеть все происходящее. Царил хаос. Крики, рыдания, мучения. Мучения, охватившие убегавших с места происшествия, стекали вниз лужами крови и горели в легких.

Рейна прошла пару шагов, прежде чем ее ноги подкосились, и ей пришлось упасть на колени. Ее ноги дрожали так же, как и руки. Волна кислоты поднялась ко рту, когда она увидела перед собой руку. Чью-то отрубленную руку. Часовые проходили мимо нее, вытаскивая раненых из-под обломков. Глухое жужжание и вой сирен объявляли о прибытии новых беспилотников-спасателей, которые убирали обломки и спасали жертв взрыва.

На площади стоял вой машин.

– Сначала Благословенные, – рычал кто-то. – Потом люди по порядку генов.

Рейна чувствовала, как осколки врезаются в ее подошвы, и только сейчас заметила, что на ней всего один ботинок. Некоторые часовые пробегали мимо нее, и никто не обращал на нее внимания. Конечно, нет. Она выглядела как служанка.

– Помогите мне! – послышался чей-то крик.

Рейна оглянулась, но никого не могла обнаружить. Она сделала несколько шагов и перепрыгнула через остатки фонтана, из которого все еще текла блестящая золотая вода, которая, правда, выглядела теперь скорее коричневой.

За ним пряталась чья-то бритая голова. Женщина оказалась в ловушке под обломками.

Рейна поспешила к ней.

– Не бойся! Я тебе помогу.

Она голыми руками убирала осколки, рвавшие ее кожу. Рейна игнорировала боль и отодвинула кусок камня.

– Давай, выходи, – выдавила она.

– Я не могу! – рыдала женщина.

Потом Рейна увидела, почему она не может встать на ноги. Какая-то палка пронзила бок служанки в горчичном платье на высоте пупка. Кровь сочилась из ее раны, окрашивая шафрановый цвет в ярко-красный и перемешиваясь с водой из фонтана.

– Мне так больно, – женщина глотала воздух.

– Я позову на помощь, – пообещала Рейна, помахав пробегавшим мимо часовым. – Помогите нам, пожалуйста.

Один из солдат остановился, посмотрел на них и покачал головой.

– Мне очень жаль. Служанки будут спасены в последнюю очередь.

– Она умрет до этого момента.

– У нас официальный приказ.

– Каллисто. – Рейна положила руки на рану, чтобы остановить кровотечение. Она чувствовала беспокойную пульсацию аорты. Все больше крови покидало тело, вместе с ней уходила и жизнь молодой женщины.

Что ей делать? Рейна чувствовала себя беспомощной.

Шторми показывала ей, как обрабатывать мелкие раны, но эта… Она не знала, что делать.

– Как тебя зовут? – спросила Рейна, чтобы отвлечь ее от боли.

– Меня зовут Эм, – прохрипела служанка. – Я не должна была быть здесь, но… мне было так любопытно.

– Ты родилась здесь, Эм?

– Да, моя мать не хотела, чтобы я приходила. Но меня никто не заметил. – Она выдохнула, и струйка крови потекла из ее рта. – Я же выздоровлю?

– Ах… – Рейна проклинала себя за слезы на глазах. Она совершенно не умела утешать людей. Что ей делать? Лгать и кормить ее ложными надеждами или сказать правду? Шторми ее к такому не готовила.

– С тобой все будет хорошо. Мы же в Авентине, в золотом городе. Просто держись!

Эм улыбнулась и медленно кивнула. Она положила руки на руку Рейны.

– Останься со мной! – ее голос дрожал. – Тогда мне будет проще.

Внимание Рейны привлекло гудение где-то наверху. Там летал черный дрон с темным глазом посередине. Это дрон-камера! Он подлетел ближе, жужжал около двух женщин и все записывал.

– Эй, что это такое? – рычала Рейна, но камера не улетала.

Почувствовав прилив внезапной ярости, она схватила окровавленными руками камень и швырнула его в дрона. Он попал в линзу, не оставив даже царапины на глянцевой поверхности.

– Исчезни!

Дрон остановился на месте, будто обдумывая это предложение. Затем он улетел прочь.

– Все хорошо, Эм. Он улетел.

Рейна кашлянула, но служанка никак не отреагировала на это. Она лежала там с открытыми глазами и больше не двигалась.

– Эм?

Пульсация аорты под пальцами Рейны прекратилась, и кровоток уменьшился.

– Эм!

Рейна сделала глубокий вдох и уставилась на свои красные, липкие руки. Некоторое время она просто сидела там, смотря на капающую с рук кровь.

Потом она встала и обхватила себя руками.

Бишоп.

Андромеда.

Тиберий.

Морфей.

Что с ними? Где они были, когда произошел взрыв? Она перелезла обратно через фонтан, борясь с осколками.

– Райана. – Она наткнулась на Найфа. Он снял свой шлем, кровь текла по его лбу. – Все в порядке?

– Да, а где все остальные?

– Не знаю, они должны уже быть эвакуированы. – Часовой обеспокоенно смотрел на кровь, капавшую с Рейны.

– Нет, мы должны их найти.

– Твой отец хочет, чтобы я забрал тебя отсюда. Сейчас же.

– А что с остальными?

– Позже. – Найф не допускал возражений с ее стороны.

Он придержал Рейну, осматриваясь в поисках помощи.

– Я не могу отсюда уйти. Что… Что произошло? – У нее закружилась голова, когда она представила, что Андромеда или Бишоп лежат мертвые под осколками. Ее ноги сдались, она споткнулась и упала.

На секунду она почувствовала приятный холод земли на руках и щеках, но Найф не оставил ее там лежать и поднял на руки.

– Тебе нужна медицинская помощь, – сказал он.